Итальянский фигурист Кори Чирчелли о Камиле Валиевой, российском фигурном катании и будущем Олимпиады в Милане
25 декабря завершилась дисквалификация Камилы Валиевой. Формальный бан закончился, и фигуристка вернулась к полноценным тренировкам уже в новом для себя тренерском штабе. После почти четырехлетней паузы она всерьез нацелена вернуться в элиту, и ее «второго старта» ждали не только в России.
Под постом Валиевой о возвращении в большой спорт одним из первых оставил комментарий на русском языке один из сильнейших одиночников Италии — Кори Чирчелли. Для него это событие стало почти личным праздником. В беседе он подробно рассказал, почему история Камилы так сильно его трогает, как он переживал скандал на Олимпиаде в Пекине и чего ждет от ее будущего.
«Она уже вошла в историю. Для меня это лучшая одиночница всех времен»
— В соцсетях ты очень эмоционально отреагировал на окончание дисквалификации Камилы Валиевой. Почему ее возвращение настолько важно именно для тебя?
— Для меня тут даже не требуется длинных объяснений. Камила для женского одиночного катания — то же самое, чем были легенды для мужского: человек, который меняет саму планку возможного. Я помню ее еще по юниорским стартам, когда о ней говорили буквально в каждом катке, в любой стране. От тренеров, знакомых, журналистов я постоянно слышал: «Есть девочка из России, которая делает вещи, недоступные никому». С тех пор я постоянно следил за ее карьерой и развитием.
— Ее путь оправдал твои ожидания?
— Полностью. Порой казалось, что это не настоящий человек, а компьютерная симуляция идеальной фигуристки. Настолько безупречным было сочетание техники и скольжения. В ней было что‑то нереальное, почти неземное — образ ангела на льду. Именно поэтому то, что произошло с ней на Олимпиаде в Пекине, до сих пор вызывает во мне злость и боль.
«Мир как будто остановился: суперзвезда внезапно стала «злодеем»»
— Как ты узнал о допинговой истории на Играх в Пекине?
— В то время я жил в Северной Америке. Помню до деталей: сидели в кофейне с другом, обсуждали тренировки, и вдруг лента новостей просто взорвалась. Телепрограммы прерывали эфир, спортивные шоу переходили на срочные включения — везде только одно имя: Камила Валиева. Казалось, весь мир нажал на паузу. Мгновенно создали образ антагониста: вчера она была суперзвездой и любимицей публики, а через пару часов стала удобной мишенью.
— Что ты думал тогда сам?
— Это было чудовищно. Я не мог понять, как можно обрушить такой прессинг на 15‑летнего ребенка. Взрослые системы, структуры, политики — и посередине подросток, который выходит на лед под чудовищным давлением. При этом именно реакция Камилы меня невероятно поразила. Она ни разу публично не сорвалась, не ответила грубостью тем, кто писал о ней ужасные вещи. Такое достоинство в таком возрасте — редкость.
«Я сомневался, что она вернется. Теперь это готовый сценарий для фильма»
— Ты верил, что после этого она вообще сможет вернуться?
— Если честно, я очень сомневался. Слишком много примеров, когда суперзвезды из России или других стран говорили о «большом возвращении», но в итоге психологически так и не справлялись. Ситуация с Камилой была еще сложнее: ей досталось в тот момент, когда личность только формируется. Но сейчас видно, что она действительно намерена снова выйти на максимальный уровень. Это вдохновляет и спортсменов, и зрителей. Ее история уже готова стать основой для фильма или книги — и я уверен, что ее будут переиздавать многомиллионными тиражами.
Встреча в Куршевеле и переписка «фаната‑профессионала»
— Сколько раз вы пересекались с Камилой вживую?
— На льду — всего один раз. Это было в Куршевеле: мне тогда было 16 лет, ей — 13. Мы катались на одном турнире. Не знаю, помнит ли она меня, но для меня это момент, который врезался в память навсегда. У меня до сих пор хранится фотография с того дня, как маленькое личное сокровище.
— После этого вы поддерживали контакт?
— Скорее в формате «я — фанат». Я несколько раз писал ей, но не как близкий знакомый, а как человек, который вдохновляется ее катанием. Последний раз это было несколько месяцев назад: я выложил в сеть свой четверной прыжок, отметил Камилу и написал, что изучал технику именно по ее прокатам. Я действительно учился прыгать по тем принципам, которые видел у нее.
— Недавно она выложила пост о возвращении и поставила лайк под твоим комментарием. Что ты почувствовал?
— Смешно, но я на секунду ощутил себя тем самым подростком из Куршевеля. Было очень приятно осознать, что она увидела мои слова и откликнулась хотя бы маленьким жестом. В глубине души я надеялся, что ее поддержат публично и другие фигуристы, но в день католического Рождества у многих были семейные праздники, путешествия, свои заботы.
«25 декабря для нас стало двойным Рождеством»
— Как отреагировали твои друзья и коллеги‑фигуристы?
— Мой близкий товарищ Николай Мемола вообще обсуждал со мной это месяцами. Мы постоянно возвращались к теме: «Что будет, когда ее дисквалификация закончится?». Когда наступило 25 декабря, мы шутили, что у нас в этом году два Рождества: одно религиозное, а второе — спортивное, связанное с возвращением Камилы. Для нас это событие масштаба большого праздника.
— А что говорят другие в Италии?
— Здесь все в ожидании. В женском одиночном катании за последние годы темпы развития заметно замедлились. Появляются хорошие спортсменки, но эффекта «революции», который был у российского поколения мультиквадов, пока нет. Зрителям и специалистам действительно не хватает того уровня сложности и артистизма, который показывала Камила. Многие просто не могут поверить, что с Пекина прошло уже почти четыре года — кажется, будто это случилось совсем недавно. Время в спорте летит слишком быстро.
«Да, она снова может стать мировой звездой»
— Как думаешь, у нее есть шанс вновь стать фигуристкой номер один в мире?
— Я в этом убежден. Сейчас с новым возрастным цензом эра, когда юные девочки выходили во взрослое катание с четырьмя и более четверными в программе, постепенно уходит. То, что делали Трусова, Щербакова, Валиева, вероятнее всего, останется в основном на уровне юниоров или единичных исключений. На взрослом уровне лидеры в основном используют один, максимум два четверных прыжка, строя программы более сбалансированно.
На шоу было видно, что с тройными прыжками у Камилы все по‑прежнему блестяще: высота, амплитуда, чистота — на уровне, который большинству недоступен. Даже если она сосредоточится на стабильности тройных прыжков, качественных вращениях и компонентах, она вполне способна выигрывать крупные турниры.
— Веришь, что она вернет арсенал четверных?
— Думаю, четверной тулуп — самый реальный кандидат на возвращение, если она сама этого захочет и почувствует уверенность. Вот насчет четверного акселя и сальхова я не решусь что‑то утверждать. Здесь многое зависит от возрастной физиологии, от того, как изменилось тело, как оно реагирует на нагрузки. Но при нынешних правилах Камила может побеждать и без четырех четверных, в этом нет сомнений. Мы уже видели, как Алиса Лю смогла выиграть крупный турнир с более сдержанным контентом, делая ставку на качество и стабильность. Еще раз желаю Камиле удачи на ее пути — она это заслужила.
«Мы смотрели чемпионат России в раздевалке после собственных прокатов»
— Ты действительно так внимательно следишь за российским фигурным катанием?
— Да, я стараюсь быть в курсе практически всего. Последний чемпионат России я смотрел буквально параллельно со своим стартом: он проходил в те же дни, что и национальный чемпионат Италии. Помню, как мы с Даниэлем Грасслем и Маттео Риццо сидели в раздевалке после своих прокатов и по очереди включали выступления российских одиночниц и одиночников, обсуждали прокаты, элементы, уровни, судейство. Для нас это важный ориентир уровня.
— Какие впечатления оставил турнир?
— Меня всегда поражает глубина состава. В Италии мы радуемся, когда у нас есть один‑два ярких лидера в каждой дисциплине. В России даже борьба за попадание в сборную — это уже почти турнир чемпионского уровня. И, конечно, обсуждали, что будет, когда Валиева официально вернется: как изменится расстановка сил, кто сможет конкурировать с ней, как новые правила повлияют на подготовку ее программ.
Валиева, Милан‑2026 и особый взгляд изнутри Европы
Камилу Валиеву часто связывают с прошедшей Олимпиадой в Пекине, но итальянских болельщиков и специалистов не меньше интересует ее возможное участие в Играх в Милане‑Кортина‑д’Ампеццо в 2026 году. Для Италии это домашний турнир, а для европейского фигурного катания — шанс громко заявить о себе перед многомиллионной аудиторией. Возвращение такой фигуры, как Камила, добавляет интриги: даже само теоретическое присутствие Валиевой в олимпийском сезоне моментально поднимает интерес к дисциплине.
С точки зрения европейского зрителя российские фигуристы, и особенно Валиева, остаются символом определенного стиля: сверхсложная техника, мощная школа скольжения, высокий уровень хореографии. На этом фоне итальянские спортсмены вроде Чирчелли, Мемолы или Грассля смотрят на Россию не как на соперника, а как на эталон, задающий направления развития.
Почему история Валиевой так сильно резонирует в мире
Скандал в Пекине сделал имя Камилы известным далеко за пределами круга фанатов фигурного катания. Для многих ее история стала наглядным примером того, насколько жестоким может быть большой спорт по отношению к подростку, и как легко взрослые системы перекладывают ответственность на одного человека. В то же время именно эта история показала, сколько поддержки может дать фигура, которая вдохновляет миллионов: от маленьких девочек в школах фигурного катания до действующих спортсменов вроде Чирчелли.
Ее возвращение воспринимается не только как возобновление карьеры, но и как попытка поставить точку в затянувшейся драме, вернуть право определять судьбу собственных историй. Поэтому разговоры о «книге о Валиевой», о фильмах и биографиях — не преувеличение. Вокруг нее уже сейчас выстроен пласт культурных и эмоциональных смыслов, которые выходят далеко за рамки обычного спортивного сюжета.
Новый тренерский штаб и изменение акцентов
Отдельное внимание вызывает смена тренерского штаба. До дисквалификации имя Камилы неразрывно связывали с прежней группой, вокруг которой многие годы строилась доминанта России в женском фигурном катании. Переход к другим специалистам — это не только техническое обновление, но и попытка начать с чистого листа, освободиться от ассоциаций с прошлым, переосмыслить стиль и содержание программ.
Для фигуристки, пережившей такое давление, крайне важно выстроить новую систему доверия: тренеры, которые понимают психику спортсмена, умеют дозировать нагрузки, выбирать стартовый календарь, выстраивать подготовку к сезону без лишней суеты. Именно поэтому эксперты по всему миру будут внимательно смотреть не только на прыжки Камилы, но и на то, как изменится ее образ на льду: какие темы появятся в программах, какой акцент сделают постановщики — на драму, светлую лирику или, возможно, силу и преодоление.
Память о Пекине и перспектива Милана
Пекин останется травмой для многих болельщиков, которые следили за каждым шагом Валиевой в том сезоне. Однако потенциал новой главы ее карьеры связан именно с тем, чтобы «переписать финал». Если Камила дойдет до Олимпиады в Милане, то это будет уже другая спортсменка — взрослая, пережившая испытания, накопившая опыт жизни под лупой мирового внимания.
Для итальянских фигуристов и поклонников фигурного катания присутствие Камилы на льду их домашней Олимпиады стало бы символом примирения спорта и справедливости, как они ее понимают. И именно поэтому такие люди, как Кори Чирчелли, воспринимают окончание ее дисквалификации как личный праздник — как свое второе Рождество, когда у спорта снова появляется шанс на красивую, светлую историю вместо бесконечного скандала.
Вне зависимости от того, сколько четверных она будет выполнять и какие медали завоюет, Камила Валиева уже заняла свое место в истории фигурного катания. Теперь внимание всего мира приковано к тому, какой будет вторая часть ее пути — и станет ли она той самой «книгой», которую будут читать миллионы.