Известный российский спортивный комментатор и телеведущий Дмитрий Губерниев, занимающий должность советника министра спорта России Михаила Дегтярева, жестко высказался о назначении нового главного тренера в одном из клубов КХЛ.
В субботу, 17 января, пост главного тренера клуба «Шанхай Дрэгонс» занял 41‑летний канадский специалист Митч Лав. До этого он работал в тренерском штабе клуба НХЛ «Вашингтон Кэпиталз», где с 2023 года занимал должность помощника главного тренера.
Однако карьера Лава в НХЛ завершилась скандально. В сентябре 2025 года руководство «Вашингтона» отстранило его от работы, а спустя месяц расторгло контракт по итогам внутреннего расследования, связанного с обвинениями в домашнем насилии. Именно этот эпизод из его биографии стал причиной острой дискуссии вокруг его приглашения в КХЛ.
Перед тем как оформить контракт с канадским тренером, руководство «Шанхая» консультировалось с форвардом «Вашингтона» Александром Овечкиным. Российский нападающий, по информации издания, дал однозначный ответ: если есть возможность пригласить такого специалиста, этим шансом нужно воспользоваться и не упускать его.
На фоне этой информации у Дмитрия Губерниева поинтересовались, насколько подобное назначение человека, обвиненного в домашнем насилии, способно ударить по репутации и имиджу Континентальной хоккейной лиги.
Губерниев ответил крайне резко. По его словам, подобные решения должны в первую очередь комментировать владельцы клуба, однако лично он не стал бы сотрудничать с таким специалистом:
он подчеркнул, что сам «естественно, не позвал бы такого человека» и задал риторический вопрос: «Что мы, помойка, что ли, какая‑то?» Комментатор отметил, что каждый раз, когда в лигу приходят «странные персонажи» с проблемами с законом или сложным прошлым, это вызывает большие вопросы.
Он указал, что с учетом резонансного бэкграунда история с назначением Лава выглядит, мягко говоря, неоднозначно. По словам телеведущего, лично он ни при каких обстоятельствах не пригласил бы подобного специалиста на работу. В то же время он подчеркнул, что вся полнота ответственности лежит на клубе и его руководстве: если они считают такое решение правильным, то именно они и берут на себя все связанные с этим риски. «Своя рука — владыка», — подытожил Губерниев.
Ситуация вокруг Митча Лава актуализировала сразу несколько важных тем: где проходит граница допустимого, когда речь идет о людях с неоднозначной репутацией; как спортивные лиги защищают собственный имидж; и какую роль в подобных кадровых решениях играют звезды уровня Александра Овечкина.
В современном спорте вопросы репутации и этики становятся едва ли не столь же значимыми, как статистика и результаты. Для крупных лиг любая история, связанная с обвинениями в насилии, автоматически выходит за пределы сугубо спортивной плоскости. Она начинает восприниматься как показатель ценностей, которые декларируют и реально исповедуют клубы и организаторы соревнований. В этом контексте жесткая позиция Губерниева — это не только эмоциональная реакция, но и отражение ожиданий части аудитории: болельщики все чаще требуют от лиг не закрывать глаза на поведение участников вне площадки.
Отдельного внимания заслуживает роль Овечкина в этой истории. Его мнение, судя по сообщениям, стало одним из ключевых аргументов при выборе тренера. Для клуба логика очевидна: если такой авторитет, знающий Лава по совместной работе в «Вашингтоне», поддерживает его кандидатуру, это воспринимается как своего рода «гарантия качества». Однако для общественности подобный подход может выглядеть спорным: поддержка со стороны звезды не отменяет прошлых обвинений и не снимает этических вопросов.
КХЛ на протяжении многих лет стремится позиционировать себя как одна из ведущих мировых лиг, альтернативу НХЛ и серьезный бренд на международном уровне. В такой ситуации каждый громкий кадровый шаг, особенно связанный с фигурами с проблемной репутацией, становится тестом на зрелость лиги и ее отношение к репутационным рискам. Приглашение тренера, вокруг имени которого уже были скандалы, делает КХЛ уязвимой для критики: от обвинений в отсутствии принципов до попыток «закрыть глаза» на неприятные факты ради спортивного результата.
С другой стороны, в спортивной среде нередко звучит аргумент о «праве на второй шанс». Его сторонники утверждают, что если человек прошел через расследование, понес последствия, был уволен и какое-то время находился без работы, то последующий контракт может рассматриваться как возможность для профессиональной и человеческой реабилитации. Противники же напоминают: когда речь идет о домашнем насилии и схожих обвинениях, общество особенно чувствительно к попыткам «перекрыть» моральные аспекты спортивными интересами.
Высказывание Губерниева попадает ровно в центр этого конфликта подходов. С одной стороны, он подчеркивает суверенность решения клуба и тот факт, что «риски на себя берет руководство». С другой — очень ясно дает понять, что сам считает подобный шаг ущербным для имиджа и недопустимым с точки зрения собственных принципов. Формулировка про «помойку» — это эмоциональная, но предельно прозрачная метафора: телеведущий не хочет, чтобы отечественный хоккей ассоциировался с местом, куда свозят всех, кого по тем или иным причинам не готовы видеть в других лигах.
Для самой КХЛ подобные случаи становятся индикатором того, насколько выстроена внутренняя система фильтров и стандартов. Вопрос уже давно перестал быть сугубо юридическим: «был ли человек осужден» или «закрыто ли дело». Сейчас ключевым становится более широкий контекст — насколько назначение того или иного специалиста соответствует образу лиги, ее публичным заявлениям и ожиданиям аудитории. Чем выше заявленные стандарты, тем труднее объяснить общественности приглашение фигуры с резонансным прошлым.
Не менее важен и посыл для игроков и тренеров, уже работающих в лиге. Когда руководство клубов демонстративно игнорирует проблемный бэкграунд, это может восприниматься как сигнал: главное — результат, а все остальное вторично. В долгосрочной перспективе такая логика способна подорвать доверие к системе в целом. Напротив, отказ от сотрудничества с фигурами, чья репутация вызывает серьезные сомнения, часто воспринимается как проявление принципиальности и заботы о репутации турнира.
На уровне болельщиков реакция тоже редко бывает однозначной. Часть аудитории традиционно считает, что спорт нужно отделять от личной жизни, и готова оценивать тренера или игрока исключительно по тому, как он работает на льду или на скамейке. Другая часть, напротив, уверена, что высокостатусные фигуры несут повышенную ответственность за свои поступки, а потому не могут рассчитывать на равнодушие общества к серьезным обвинениям.
В этом контексте слова Губерниева — не просто комментарий к кадровому решению одного клуба, а симптом более широкой дискуссии о том, каким должен быть современный профессиональный спорт и какие моральные ориентиры он готов признавать обязательными. История с Митчем Лавом, мнением Овечкина и резкой реакцией известного комментатора показывает, что вопросы этики и репутации уже невозможно «отодвинуть на второй план» даже в такой прагматичной сфере, как тренерские назначения.