Роднина о мифе «лучшего в мире» советского образования и проблемах современной школы
Советская фигуристка, трехкратная олимпийская чемпионка в парном катании (1972, 1976, 1980), а сегодня депутат Госдумы от партии «Единая Россия» Ирина Роднина скептически отнеслась к распространенному мнению, что советская школа была «лучшей в мире». По ее словам, у системы действительно были сильные стороны, но представление о ее абсолютном превосходстве сильно преувеличено.
По мнению Родниной, одной из главных проблем советского образования была однобокость, особенно в гуманитарной сфере. Она напомнила, что школьный курс истории в СССР строился прежде всего вокруг истории страны и партии, а целые пласты мировой истории оставались либо на периферии внимания, либо подавались чрезвычайно поверхностно.
«Советское образование — лучшее в мире? А с кем мы его вообще сравнивали? Да, оно было очень хорошим, особенно в точных науках, но назвать его безусловно лучшим я бы не стала. В каких‑то областях мы действительно превосходили другие страны, но были и направления, где система давала большой перекос, прежде всего если говорить об истории», — отметила она.
Роднина подчеркнула, что школьники в СССР в основном изучали историю СССР и Коммунистической партии, тогда как мировая история подавалась фрагментарно. Древность, Средние века, многие международные процессы освещались «по касательной», без глубины и целостной картины.
Особое внимание она обратила на то, как в школе преподавались мировые войны. «Мы что, действительно изучали историю? Мы что‑то знаем про Первую мировую войну? А про Вторую мировую — в мировом масштабе, а не только в формате Великой Отечественной? Знаем ли мы, что происходило на других континентах, какие страны участвовали в боевых действиях, как развивались события в Африке?» — задала она риторические вопросы.
По словам Родниной, советский школьник получал детальное представление о Великой Отечественной войне, о начале и завершении Второй мировой, но целостное понимание глобального конфликта, его причин, хода боевых действий в разных регионах мира и последствий для множества стран зачастую отсутствовало.
При этом она подчеркнула, что критика не означает полного отрицания советской системы: в ряде областей, особенно в математике, физике и других точных науках, школа в СССР действительно давала очень высокий уровень подготовки. Однако представлять ее как идеал без изъянов, по ее мнению, неправильно.
Говоря о сегодняшнем образовании, Роднина признала, что в постсоветский период система столкнулась с серьезными проблемами. Она напомнила, что в 1990‑е годы в обществе сформировалось отношение к образованию как к чему‑то второстепенному: «Был период, когда казалось, что образование не нужно. Разве такого не было? В 90-е идеалом стало как можно больше заработать, и многие были уверены, что для этого высшее образование необязательно».
По ее словам, именно тогда часть молодежи сделала ставку не на знания, а на быстрый заработок, что серьезно ударило по престижу школы и вуза. Однако, как считает Роднина, в последние годы ситуация начала меняться в лучшую сторону.
«Мне кажется, сейчас это удалось во многом исправить, особенно если говорить о молодых ребятах. Интерес к образованию, по моим ощущениям, за последние десять лет заметно вырос», — отметила депутат.
При этом она подчеркивает: реформировать систему образования «одним махом» невозможно. Речь идет не только о программах и стандартах, но и о колоссальном числе специалистов, от которых зависит качество обучения. «У нас, на секундочку, в образовании работает около шести миллионов человек. Как привести такую огромную массу к единому уровню требований? Это чрезвычайно сложная задача», — заявила Роднина.
По ее словам, общество часто недооценивает сложность образовательной системы. «Многим кажется: что там школа — пришел, отсидел уроки, чему‑то научился, и все. Но это не так. За каждым учебным годом стоят подготовка учебников, методических материалов, изменение программ, бесконечная работа экспертов и учителей», — пояснила она.
Особое внимание Роднина уделила роли педагога. По ее словам, от учителя сегодня требуют гораздо больше, чем раньше: он должен не только знать предмет, но и постоянно повышать квалификацию, осваивать новые технологии, адаптироваться к изменениям в содержании образования, работать с детьми разных поколений и с разным уровнем мотивации.
«Учителя каждый год проходят повышение квалификации, потому что образование меняется буквально на глазах. Не в каждой профессии к людям предъявляются такие высокие требования, как в педагогике», — подчеркнула она.
Она также отметила, что изменилось и отношение государства и общества к образованию в материальном плане. По словам Родниной, тема школы, университетов, получения качественных знаний вышла на передний план и стала одной из ключевых для граждан. «Образование сейчас входит в тройку главных интересов людей», — заметила депутат, подчеркивая, что это заметно и по запросам родителей, и по выбору молодежи.
При этом, рассуждая о сравнении советской и современной школ, Роднина фактически призывает отказаться от мифологизации прошлого. Она считает, что разговор о «золотом веке» образования в СССР часто строится на ностальгии и личных воспоминаниях, а не на трезвой оценке содержания учебных программ и реального уровня знаний.
Еще один важный аспект, на который косвенно указывает ее позиция, — это необходимость баланса между точными и гуманитарными науками. Если в советское время приоритет был отдан математике, физике и техническим дисциплинам, то сегодня, по мнению многих специалистов, остро стоит задача развивать историческое, правовое и культурное образование, чтобы у выпускников формировалось объемное представление о мире, а не только профессиональные навыки.
В контексте обсуждения истории мировых войн ее слова можно трактовать как призыв пересмотреть подход к преподаванию истории: от идеологически окрашенного и фрагментарного — к более комплексному, основанному на разных источниках, международном контексте и множественности точек зрения. Это особенно актуально в условиях, когда историческая память становится частью политического и общественного дискурса.
Кроме того, Роднина фактически затрагивает тему критического мышления. Если школьнику дают лишь одну версию исторических событий и практически не рассказывают о том, что происходило за пределами собственной страны, формируется узкий взгляд на мир. Современная школа, по ее мнению, должна не только передавать факты, но и учить анализировать, сравнивать, делать выводы, понимать взаимосвязи между событиями в разных регионах и эпохах.
Не менее важен вопрос мотивации самих детей. Рост интереса к образованию, о котором говорит Роднина, связан не только с государственной политикой, но и с изменившейся реальностью: современный рынок труда требует квалификации, владения языками, цифровых навыков. Если в 90‑е казалось, что можно добиться успеха без диплома и знаний, то сегодня конкуренция и сложность профессий заставляют молодежь по‑другому смотреть на учебу.
Система образования, по ее логике, должна успевать за этими вызовами: обновлять содержательную часть, учитывать международный опыт, но при этом не терять сильные стороны, доставшиеся в наследство от советской школы — высокую планку в точных науках, серьезное отношение к базовым дисциплинам, требовательность к ученику.
Таким образом, позиция Ирины Родниной сводится не к простому противопоставлению «раньше было хорошо, сейчас плохо» или наоборот, а к более сложному взгляду: у каждой эпохи в образовании есть свои плюсы и минусы. Советская система дала мощную подготовку в ряде сфер, но была идеологизирована и однобока в гуманитарном блоке; современная школа более открыта миру, но переживает сложный период перестройки и поиска оптимального баланса между традицией и обновлением.
Именно поэтому, подчеркивает она, нельзя ограничиваться лозунгами о «лучшем в мире образовании» — каким бы оно ни было, советским или нынешним. Важно честно видеть слабые места, работать над содержанием учебных программ, поддерживать учителей и формировать у детей не только набор знаний, но и умение ориентироваться в сложном и меняющемся мире.